Ассанж впервые выступил на публике после освобождения: «Вашингтон криминализировал журналистику»

Основатель WikiLeaks в Совете Европы впервые выступил после 14 лет изоляции и заключения. «Я вижу больше безнаказанности, больше секретности, больше репрессий за правду и больше самоцензуры. Трудно не провести черту между переходом правительством США Рубикона, криминализируя журналистику на международном уровне, и нынешним холодным климатом для свободы выражения мнений».

«Я вижу больше безнаказанности, больше секретности, больше репрессий за правду и больше самоцензуры. Трудно не провести черту между переходом правительством США Рубикона, криминализируя журналистику на международном уровне, и нынешним холодным климатом для свободы выражения мнений». Это слова основателя WikiLeaks Джулиана Ассанжа, выступая в Совете Европы перед Комитетом по правовым вопросам и правам человека Парламентской ассамблеи.

Это первый раз, когда основатель WikiLeaks выступил публично с тех пор, как он был освобожден в конце июня после того, как провел последние четырнадцать лет в посольстве Эквадора в Лондоне, а затем содержался в британской тюрьме строгого режима Белмарш.

Показания Ассанжа связаны с докладом, подготовленным исландским социалистом Торхильдуром Сунной Аеварсдоттир, который ассамблея обсудит и проголосует завтра, о его задержании и приговоре, а также о сдерживающем и самоцензурном эффекте, который он оказывает на всех журналистов, редакторов и других лиц, освещающих вопросы, имеющие важное значение для функционирования демократического общества.

«Теперь правосудие для меня, - добавил он, - исключено, потому что правительство США в письменной форме настаивает на том, что я не могу подать иск в Европейский суд по правам человека или даже подать запрос о свободе информации в связи с тем, что было сделано со мной в результате запроса об экстрадиции. Европейцы должны подчиняться Закону США о шпионаже».

Его дело, по его словам, открыло дверь к возможности того, что любое крупное государство может преследовать журналистов в Европе. «Если ничего не изменится, ничто не помешает тому, что случилось со мной, повториться».